Чувствовалось, что за спиной каждого из них изрядная боевая школа. В конвойной роте ходил слушок, что каких-то три месяца назад брюнет был подполковником. В такого рода молву охотно верилось, не зря же во взгляде чернявого ощущалась какая-то особая сила и цепкость, какая бывает только у людей, давно наделенных немалой властью. И всякий военный, наталкивающийся на подобный взгляд, невольно подносил ладонь к головному убору и первым отдавал честь, совершенно не обращая внимания на серые солдатские погоны черноволосого статного мужчины. Мало ли как судьба повернется. Иной штрафник высоко взлетает.

На поясе у капитана и солдата были пристегнуты противотанковые гранаты, что предписывалось инструкциями. И у обоих было по офицерскому «ТТ». Командиром группы был майор Коробов, длинный мужик с бородавкой на щеке, которую он часто почесывал. С капитаном и рядовым майор откровенно держался на дистанции, и даже по одному короткому взгляду было понятно, что связывает всех троих только служба.

Троица не подчинялась никому из персонала лагеря и практически ни с кем не общалась, разве только с уполномоченными из Свердловска, которые тревожили их не чаще одного раза в неделю.

Однажды начальник лагеря, Глеб Кириллович Лавров, который к этим загадочным людям был немного ближе, чем все остальные, рассказал офицерам-сослуживцам о том, что прежде майор и чернявый были приятелями, но дружба их закончилась в тот самый момент, когда они оба запали на одну бабу. В результате чего чернявый лишился погон подполковника и был отправлен на Урал под начало своего соперника. Уверенность в том, что такой слух имел под собой почву, подтверждал и тот факт, что однажды к брюнету приезжала какая-то девушка, и он даже сумел остаться наедине с ней на пару часов. Вряд ли у молодых людей произошло что-то серьезное, потому что после этого свидания барышня даже не пожелала остаться в выделенной для нее комнате и уехала из поселка с первой же подвернувшейся попуткой.